с кем он столкнулся, не был Сюэ Сянь…
— Прячешься внутри — и какой прок? — Сюэ Сянь остановился и лениво сказал в том направлении. — Если бы ты прятался среди уличных прилавков, мне, может, ещё и приходилось бы немного сдерживаться из-за посторонних, но ты прячешься в глухих горах, так что мне в самом деле решительно нечего опасаться. Всего-то лишь жалкие дрянные камни, могут ли они всерьёз помешать мне?
Один взмах драконьего хвоста — и не останется ничего.
Причина же, почему Сюэ Сянь вылил на него эту пустую фразу и ещё не взялся прямиком за дело, заключалась в том, что он хотел прощупать, что за трюк тот припас, и позаботиться обо всём сразу, чтобы и покончить быстрее.
И действительно, он договорил, и на мгновение в каменном лесу повисла немая тишина, а затем раздался взрыв смутного скрипучего смеха, казавшегося прерывистым, похоже, из-за тяжёлых ран. Смех замер, и сразу поднялся пронзительный свист.
— Если уж угнались до двери, то я, безусловно, обязан озаботиться гостеприимством, — произнёс тот скрипучий голос.
Сопровождая же его речь, раздались — что нахлынули заслонившей Небеса и укрывшей землю волной — крики и плач; когда разнеслись рыдания, клочок небосвода над головами резко переменил цвет, вскипели тёмные тучи, свет плотно заволокло в мгновение ока, и вся горная долина обернулась сумрачной и неотчётливой.
Сюэ Сянь неожиданно вспомнил, что сотню лет назад в горах Ланчжоу возникал большой пожар, вызванный Небесным громом; говорили, пожар тот полыхал меж гор ровно три дня и три ночи и дочиста выжег обитавший в ущелье простой народ; передавали, что в тот год постоянно кто-то да слышал горный плач.
В действительности же вовсе не горы рыдали, но стенало хором множество и множество погибших в пламени душ, плач их был надрывен, подобен барабанному бою — громогласному и беспрестанному.
Сюэ Сянь ощутил лишь, как вместе с рыданиями вся земля задрожала, а по прежде пустынной долине внезапно разнеслись бесчисленные звуки разбиваемой земли: давно уже захороненные вековые трупы, стряхивая месиво из плоти, выбрались из-под земли — и ринулись прямо в наступление.
Глава 86: Построение горной долины (2)
Управлять бесчисленным множеством иньских мертвецов — совсем не то, что способен сделать обычный человек. Значит, скрывавшийся в каменном лесу, вероятнее всего, не какой-нибудь безымянный приспешник, а тот самый даос Сунъюнь.
В миг, когда подумал об этом, Сюэ Сянь ощутил только, как спину, будто в отклик, прошило болью — словно заново нахлынуло ощущение того, как после кары у него, пребывавшего в полузабытьи, вытягивали кости.
В душе он знал, что в действительности это лишь дрожала под влиянием бесчисленных душ покойников нить, протянувшаяся через позвоночник, дрожала нестерпимо, только поэтому колющая боль ломающихся костей и смогла смутно разлиться вновь.
Однако в таких обстоятельствах подобная пронзающая боль могла лишь заставить новую злобу и старую ненависть заклокотать вместе. Сюэ Сянь чувствовал этот отвратительный до тошноты запах, видел заполняющих всю долину иньских мертвецов и затопленный ими каменный лес, и лицо его было холодным — что вдруг скованное льдом.
Он спокойно стоял на прежнем месте, глядя на приливную волну бросившихся навстречу иньских мертвецов, вытянул руку и легонько отряхнул полу одежд, а затем растаял внезапно среди плотного белого тумана.
Всего мгновение — и огромный чёрный дракон взмыл прямо ввысь, пробился в облака, свистнул протяжно. Под сотрясания горной цепи беспорядочные молнии, окутанные яростным ветром, ударяли прямо в долину. Молнии сверкали одна за другой — стремительные и безжалостные.
Плотно укрывающие всё ущелье иньские трупы под непрестанными ударами грома и молний походили на ос из разворошённого гнезда. Каменный лес с грохотом взрывался среди грозы, и пока осколки застилали всё небо, серая тень прокатилась по земле — и нырнула в море трупов.
Когда прятался в море трупов, он надел на себя личину и тут же слился с роняющими плоть иньскими мертвецами, мгновение — и не отличить вовсе.
Чёрный дракон описал круг среди пиков и прямиком взмахнул длинным хвостом — и тот час громадная сила, несущая мощь, способную сотрясти горы и развести море, хлынула, обрушилась на долину.
Грохот!..
От места, куда упал хвост, стремительно расползлись бесчисленные глубокие трещины в земле. Сваленные в кучи иньские трупы попросту взлетели, поднятые ураганом, что создал драконий хвост, и разбились-осыпались слой за слоем, на том же месте раздробленные в мясо с костями. Груды и груды иньских мертвецов оказались прямиком сметены в трещины.
В то же время из угла долины ринулся и огненный дракон; со своевольно рвущимися вверх языками пламени, ревя среди завываний неистового ветра, он круг за кругом захватывал иньских трупов в огонь.
Удерживаясь среди грозовых туч, Сюэ Сянь с холодным лицом взирал с высоты, как скопище иньских мертвецов падает, вопя и отчаянно сопротивляясь среди многочисленных бедствий, но тот даос Сунъюнь, кого он желал найти в действительности, укрылся, что крыса из сточной канавы, не побрезговав принять вид скелета с опадающим гнилым мясом.
Только в чём смысл прятаться вот так? Какая разница — умереть сейчас или умереть чуть позже?
От ярости нить в сломанных костях его спины непрестанно дрожала и из-за того, что тратились духовные силы, постепенно становилась всё неустойчивее. Пронизывающая от кожи до глубины костей боль для Сюэ Сяня была и вовсе не ощутима, прямо сейчас вся боль лишь обращалась гневом.
Всего только миг — и большинство иньских мертвецов опрокинулись посреди хаотичных молний и пламени и оказались разбиты вдребезги драконьим хвостом, среди землетрясения в долине скатываясь кувырком в бездну трещин.
В вой иньских трупов примешался хриплый крик.
Сюэ Сянь усмехнулся холодно, и драконий хвост без малейших колебаний скользнул по горному пику. На середине склона раздался подобный взрыву грохот, и следом вся скала оказалась разрублена посередине и вместе с бесчисленными обломками обрушилась прямо в долину, ударив аккурат в место, где звучал хриплый крик.
Вмиг расстелилось облако пыли — словно слой тумана с пыльным привкусом.
Огромное полотно иньских трупов вместе с тем голосом оказались придавлены упавшей скалой; даже если кто и не был разбит, подняться всё равно ни за что не сумел бы.
Вот так и закончилось? На этом он и излил ненависть?
Сюэ Сянь никогда не думал о том, чтобы задавать какие-либо вопросы этому даосу, на его взгляд, обменяться с таким человеком хоть словом уже было невыносимо грязно; какими бы ни были мотивы, у него не было ни малейшего интереса слушать, как не было ни
